Комментарии

Как всегда, в период неопределенности и стагнации общественной жизни в России во весь рост поднимается колосс ее могучей литературы. Еще не так давно, каких-нибудь лет 20 назад, когда все были увлечены перекройкой социума, литература съежилась до совсем смешной вещи вроде детского шарика. Людям, рвущимся к власти и заколачивающим немыслимые бабки, трудно было представить, что какой-нибудь «деревенщик» с кафедры «Нового мира» мог решать вопрос, течь или не течь на юг северным рекам! Но так действительно было...

На VI Евразийском медиафоруме в Алма-Ате во время сессии, посвященной Афганистану, Ричард Перл играл роль «прокурора», а я был «свидетелем» (судя по всему, защиты). Перл допрашивал меня с пристрастием о талибах, но по-настоящему его интересовало одно: «Поддерживаете ли вы запрет Талибана на хождение женщин в школу?». Я крутился как уж на сковородке, но чертов Перл с меня не слезал. Можно было бы, конечно, брякнуть: «Поддерживаю всем сердцем», но тогда получилась бы клевета на талибов. А правда прозвучала бы глупо, да и никто бы не поверил. Талибы отменили женские школы на время гражданской войны, ибо в условиях беспредела дустумовцев и иных боевиков любезного американцам «Северного альянса» выпускать женщин на улицу было попросту опасно. Тем более в женскую школу, которая становилась предметом особого внимания антиталибствующих элементов.

Под специфическим углом зрения становится понятно, что вся история человечества имеет религиозный смысл. Она повторяется вокруг одних и тех же сюжетов, и актерами мировой драмы оказываются потомки легендарных или мифологических персонажей. По крайней мере, они могут выступать от имени этих сакральных «брендов». Так, Европа — это, в конечном счете, Рим. А Рим был основан Энеем, троянцем, бежавшим из Малой Азии на Апеннины после поражения, нанесенного его городу греками. Троянцы же, в свою очередь, — мифологические потомки пророка Ноя, покинувшего Атлантиду перед известным библейским потопом.

8 февраля в ЦДЖ прошел Круглый стол, организованный правозащитным центром «Мемориал» с привлечением значительного количества федеральных и республиканских чиновников по проблемам ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта. Поскольку дело происходит в 2007 году, удушающая политкорректность проявилась и здесь: слово «конфликт» было изъято из концепции Круглого стола и весь разговор происходил на тему «гармонизации отношений» между осетинами и ингушами. Слушать и анализировать этот Круглый стол было поучительно, поскольку в нем полностью проявлялось поляризованная ментальность федералов и регионалов или, говоря по-умному, полярная оппозиция их дискурсов.